В Нюрнберге, в камере, за решёткой, сидел человек, чьё имя когда-то внушало страх. Герман Геринг, бывший рейхсмаршал, теперь был обвиняемым номер один. Его допрашивали, пытались понять. Но главная битва разворачивалась не в зале суда, а в тишине кабинета психиатра.
Дуглас Келли, американский врач, наблюдал за ним. Его задача была ясна: оценить рассудок подсудимого, понять, можно ли считать его вменяемым. Но это быстро превратилось в нечто большее. В поединок умов. Геринг не был сломлен. Он был умен, остроумен, обаятелен даже здесь. Он играл. Старался предстать рациональным политиком, а не фанатиком.
Келли видел эту игру. Каждый их разговор напоминал шахматную партию. Геринг умело уклонялся, переводил тему, пытался взять верх психологически. От его ответов зависело многое. Если суд признает его невменяемым, это может бросить тень на весь процесс. Преступление должно быть осознанным.
Психиатр искал слабину, следы реального безумия или, наоборот, полного, холодного понимания содеянного. Геринг же демонстрировал железную волю и ясный ум. Это противостояние стало нервом процесса. Кто победит: проницательность врача или искусная маска заключённого? От исхода этой тихой дуэли зависело, предстанет ли нацизм в лице Геринга как чудовищное, но осознанное зло, или спрячется за ширму предполагаемого безумия.